Rhada Reina
Abbi pazienza
Я вылетела из дома и, уже не стесняясь ни слез, ни всхлипов, быстро зашагала по улице.
В очередной раз резко, со злостью, завернув за угол -так, чтобы полы длинного пальто яростно взметнулись,- я остановилась. Где-то вдалеке в каменном лабиринте Старого города звенел знакомый голос.
Да, это он. Старина Доминик. Черный как головешка- на лице видно только белоснежные зубы, когда он запрокидывает голову, чтобы взять очередную высокую ноту,- потертая шляпа и разбитая, еле-еле выдерживающая натиск сильных пальцев с обломанными, пропитанными табачным дымом ногтями, гитара. И голос, который, если слышал хоть раз, уже никогда не забудешь. О, каким жаром, каким густым полуденным зноем веет от его песен! Сколько в нем свободы, сколько силы и всего того, что чувствуешь, но не знаешь, как выразить. Когда слышишь его, то чувствуешь, что это поет сама душа Африки.
Не знаю, сколько я там стояла, в этом переулке, под каменной аркой, с которой на меня смотрели древние каменные головы, безразличные к мелким страданиям смертных. Не знаю, как долго я оглядывалась по сторонам, пытаясь тщетно понять, откуда идет звук. Хотелось видеть его, знать, что с ним все в порядке, что этот голос- не плод моей фантазии, разгоряченной слезами и злостью. Но покой пришел сразу же. Теперь я была уверена, что отныне все будет только хорошо- в Падую вернулось ее сердце.