• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:31 

Abbi pazienza
Растерянность и пустота после сумасшедших дней сессии прошла быстро. Оказалось, что можно целыми днями рисовать, писать глупые напыщенные стихи, тренькать на гитаре, учить язык жестов, бесконечно слушать песни Челентано и бродить, бродить, бродить по городу, пока не сотрешь ноги до колен.
Меня позвали в школу посидеть в жюри на ораторском турнире. То, что надо. Можно надеть свой самый ненормальный туалет (причем вести себя так, будто одеваюсь так каждый день), холодновато-дружелюбно беседовать с нелюбимыми учителями и (надеюсь, кто-нибудь из них явится) бывшими одноклассниками. Не забыть спереть у мамы лорнет на цепочке...
Наконец-то я наслаждаюсь жизнью. В моей комнате пахнет кофе и мандаринами, а по утрам в окна бьет морозное свежее солнце. Небо голубое, как эмаль на женевских табакерках, и под ногами скрипит снег.
Как хорошо.

21:19 

Abbi pazienza
В городе снег.
А я снова шляюсь по улицам, опустив голову, думая о своем.
И кажется, что я одна в целом мире- так пустынно на заснеженных улицах, такая густая метель.
А на другом конце города (а кажется, мира) есть ОН. И, может быть, ОН тоже идет, загребая ботинками сухой сыпучий снег...
С появлением ЕГО и ты, город, стал другим...
Теперь я точно знаю, что мы ходим по одним улицам, заходим в одни дома, здороваемся с одними людьми и смеемся над одними шутками.
Мы оба кутаемся в шарф, пьем по утрам одинаковый кофе, читаем похожие газеты, смотрим одни и те же спектакли.
Я полюбила ходить по улицам и думать, что ОН где-то совсем близко. Может быть, ОН сейчас идет по той стороне улицы или вот-вот вынырнет из-за угла. И от этого становится страшно и сладко.
Я целыми днями бездельничаю, слушаю музыку и купаюсь в любви.
Интересно, а чем занимается ОН?..

Нас двое, а над нами- город.
И поэтому еще легче мне здесь дышится.

18:03 

Abbi pazienza
Угадайте, кто опять впал в декаденство. Ага.
Да изменилось-то немногое: переключила радио с 99.6 на 102.1 ("Монте Карло"- как пособие "изысканная современность для чайников"), стала ярче красить глаза и бледнее- губы, по утрам начала вливать в кофе столовую ложку коньяка или рижского бальзама, поставила в изголовье томик Гумилева. И, да, снова взялась пудрить мозги окружающим эпатирующей безнадежностью своего бытия.
Фу.
И противно даже не то, что это само по себе глупо и несерьезно, а то, что я понимаю, как смешно это выглядит со стороны (с моей комплекцией в меру упитанного гнома корчить из себя femme fatale, мягко говоря, неразумно), но не могу остановиться. Какая же я, блин, противная.
Хотя поверил же тогда тот незадачливый кавалер! Смешно было наблюдать за его испуганным толстощеким лицом...
Может, я так скоро и всех близких распугаю...
Ну вот чего мне не живется спокойно? К чему это вечное ломанье комедии, к чему эти скачки от бохо к декадансу и от декаданса к розово-карамельности? Почему мне вечно хочется что-то из себя изображать?
Потому что я сама по себе никакая.

20:07 

Abbi pazienza
Сегодня я опять купаюсь в любви.
Сегодня Софушка сердится на тех, кто оставляет язвительные подписи под моими фотографиями. И вроде защищать меня не нужно, все это сущие пустяки, но все равно внутри разливается по телу благодатное тепло. Меня любят...
Опять звонит Светик. Забавно сопит в трубку, заикается, рассказывает, как прошел день... Будто и нет сотен километров между нами, будто мы опять вместе, а над нами- питерское небо...
Сегодня Сопранчик сдала экзамен на пять. И видела своего Светика.
Папа жарит перепелов на кухне, а мама снова пишет рассказы. Один из них- про меня...
Сегодня все хорошо.

14:20 

Abbi pazienza
Ну что ж, очередной рубикон пройден, и, кажется, я заслужила тарелку горячей ароматной катапланы. А пока я с удовольствием предаюсь чревоугодию, послушайте-ка вот что.
Мне почему-то кажется, что все, кто имеет отношение к классической кафедре, какие-то... Ну, не очень живые. Среди них, конечно, есть и неплохие люди, а есть и просто замечательные, но на всех них лежит какая-то печать мертвенности. Кроме белочки-Яночки: вообще кажется, что она случайно к ним попала и не имеет к классикам никакого отношения.
Может быть, мне только кажется; возможно, во мне говорит предубеждение против античности (не то чтобы я ее совсем терпеть не могу, но есть в ней неприятная неестественность; а впрочем, эта культура "восхищала уже столько людей, что теперь она сама выбирает, кого восхищать", а я этой чести не достойна); но чудится мне серая и унылая безысходность в латыни и древнегреческом: языки мертвы, народа того нет, а классики все продолжают дотошно и методично вгрызаться в них, уходя все глубже, прячась в них, как в панцире, выглядывая из него и взирая на мир если не с презрением, то как минимум с унизительной снисходительностью (а впрочем, я перехожу на личности; Солопов, прости, дорогой, но этот камушек- в твой огород).
А вокруг все живые; пусть нелепые, пусть гротескные, но еще полные жизни: и забавный старикашка Волков, и красавица Александра Михайловна, и Болычева, конечно (вот уж кто живее всех живых: массивная фигура, обширная грудь, навевающая неожиданные мысли о полноводных реках и обильных урожаях; с неприлично ярко накрашенными губами, которыми она сочно и по-тамбовским уютно произносит: "ж-жисмин"...). Есть, конечно, и вне классической кафедры неживые, тот же смешной, но какой-то пугающе инфернальный Князев или совсем уж неадекватная Брызгунова; но подобрать целую кафедру ходячих мертвецов- это еще постараться надо.

22:00 

КРАСИВЫЕ ЛИЦА

Abbi pazienza
Сегодня утром они забрали Феликса. А через минуту не стало Майи. Когда сына увели, она молча ушла в свою комнату. Навсегда.
Когда я вошел к ней, она лежала на спине, раскинув руки и запрокинув бледное лицо. Рядом валялся пузырек из непрозрачного стекла, от него по всей комнате стоял сладковато-тошнотворный, тяжелый запах. Она знала, что его заберут, и была готова заранее.
Я просто стоял над ней и смотрел в ее красивое лицо. Тонкие изящные губы упрямо сжаты, в остекленевших глазах- немой упрек. Мне.

Говорят, когда нация вырождается, начинают появляться на свет уроды.
Пантократор боялся этого, видимо, больше всего. А страх рождает безумие.
Сначала изолировали калек, прокаженных, карликов; потом инвалидов, слишком толстых и слишком худых, слишком высоких и слишком низких; потом появился Приказ номер 39. Там четко регламентировалась допустимая внешность, вплоть до цвета волос и глаз и размера ноги. И тогда город почти опустел.
Уродов селили за городской чертой, где они чаще всего умирали от голода и болезней. Некоторые из них старались держаться вместе, но и это часто не спасало.
Нашу семью этот ужас обходил стороной, пока на свет не появился Феликс. Бедный мальчик, он родился хромоножкой. Одна из его ног была длиннее другой на 1,76 сантиметров- так сказали на осмотре. Я уже не помню, сколько заплатил им за молчание. Майя так любила сына и так боялась, что и его заберут- поэтому Феликс все детство провел взаперти, и о его уродстве почти никто не знал.
Но не прошло и шести лет, как об этом узнали.
Когда пришла повестка, Майя была вне себя от горя. А я даже почувствовал облегчение. Я всегда смотрел на сына со смесью жалости и брезгливости, тяготился его хромотой больше, чем он сам. Не понимал, почему образцовую в этом плане семью постигло такое несчастье. Я утешал Майю как мог, говорил, что сможем забыть об этом ужасе и начать новую жизнь, родим еще много детей- красивых, как мы сами.
Она только отворачивалась и плакала.
А сегодня Приказ номер 39 забрал их обоих- и Феликса, и Майю.
Не смотри на меня так, милая. Мы бы смогли справиться с этим горем вместе. И ты сама выбрала этот путь. Я не виноват.

Пошатываясь, я вышел из ее комнаты. У входной двери на полу- грязные следы: это они оставили их...
Скорее машинально, чем осознанно, я достал швабру. Проходя мимо зеркала, глянул в него. На меня смотрел еще молодой мужчина с прямым носом, темными блестящими волосами и серыми глазами. Ухоженный, довольный своей жизнью человек- и не скажешь, что он только что лишился семьи.
Но что? Я пригляделся получше. На радужке правого глаза, обычно ровно-серой, как асфальт, появилось черное пятно.
Нет, это только кажется. Тень упала или, может быть, что-то еще.
Я повернул лицо другой стороной и пригляделся получше. Нет, это не тень. Это пятно, уродливое пятно на глазу.
Я чудовище.
Не может быть, это только снится. Его же не было раньше не было! Откуда?
Значит, я тоже урод. Как долго никто не будет замечать этого? Наверное, недолго. А потом придут и за мной. А значит, скоро я тоже окажусь там. Лицом к лицу с сыном, которого предал.
Я чувствовал, что слабею. Кое-как на полусогнутых ногах дополз до кресла, сел. Случайно нажал на кнопку на пульте, лежавшем на подлокотнике. Включился телевизор.
Я сидел и бессымсленно смотрел невидящими глазами на экран. Лица, везде красивые лица. Такие похожие и- я только сейчас понял это- мертвые. Как у Майи, которая лежит в соседней комнате.
Но я уже не один из них.
Я представил, как меня поведут через весь город к воротам. Вокруг люди, среди них- знакомые. И все с любопытством смотрят, перешептываются и втайне радуются, что они не на моем месте. Как раньше делал я.
Неужели я допущу это?
Я решительно вскочил и тут же, ослабев, схватился за спинку кресла. Кое-как дошел до комнаты, где лежала Майя. Там стоял уже почти невыносимый запах. Я перешагнул через ее тонкие, как трости, руки, добрался до комода. Между связкой писем и упаковкой чернил для принтера- пистолет. Заряженный. На всякий случай.
Я с трудом поднял его- настолько ослабел от страха перед тем, что сейчас произойдет. Тоскливо оглянулся. Прости, милая, что так вышло. Я трус, но- посмотри!- я сполна плачу за свою трусость.
Бедный Феликс, прости, что не смог защитить тебя. Я теперь и сам такой, и мне самому нужна защита.
Простите меня, все, кого я люблю и кого я предал.
Я приставил пистолет к виску. Он такой холодный.
И спустил курок.

19:13 

Abbi pazienza
Звонила старая подруга, которая сейчас живет в Америке. Сказала, что была в России и уже уезжает, что не смогла выбрать время и встретиться. Опять затрещала о шмотках и своих богатых и смазливых бывших на дикой смеси американского и русского языка с тамбовским выговором. И я слушала, даже ни пытаясь вставить ни единого слова. Слушала, как ей плохо в этой варварской России, где в ларьке она не может купить сок без сахара, где зимой так холодно (у них-то, в Майами, вечное лето), где негде даже серфингом заняться. А мальчики все нищие и бесперспективные.
Удивительно, как меняются люди.
Бедная Дашка, как ты боялась уезжать семь лет назад, как потом рвалась домой, плакала в трубку, что там ты чужая и тебя никто не любит...
А потом, через два года, приехала, и не узнать: длинноногая Барби с идеальным загаром и неестественно белоснежными зубами. Привезла с собой два чемодана шмоток, косметики и отвратительных, притворно пахнущих пузырьков с духами. Кукла, пытающаяся закадрить любое существо противоположного пола, находящееся рядом (это в 13-то лет!), даже своих старых друзей: а это табу. И глупая, не просто глупая, но возводящая свою глупость в непонятный, но многими признаваемый культ.
Господи, как люди меняются...
И вот она уже на меня смотрит если не с презрением, то точно с сильным неодобрением. На то, как я одеваюсь, на мою далеко не идеальную фигуру, на мой стол, заваленный книгами и баночками с краской, вместо полагающихся в моем возрасте косметичек и айподов. На мое желание развиваться больше внутренне, а не внешне. А больше прочего на то, что я не восхищаюсь ей, как все ее невзрачные американские подружки.
И это та, что была мне когда-то родней всех. Что время делает с людьми...

03:26 

Abbi pazienza
Здравствуй, бессонница, здравствуй, Апулей. Здравствуй, чай с лимоном. И вам привет, рваные тапки.
Кажется, я никогда еще не была так близка к отчаянию.
Раскалывается голова, веки опухшие и тяжелые, мелкий слепой шрифт расплывается в разноцветные пятна...
Но есть и позитивная сторона: где-то в Петергофе не спится моему ангелу-хранителю.
Пока он не спит, у меня все будет получаться.
А он никогда не спит.

11:32 

Abbi pazienza
С каждым днем, Москва, я люблю тебя все больше.
Как рассказать обо всех радостях, которые ты так щедро даришь мне? О полустертых словах "Бог есть любовь" на обшарпанной стене на Лубянском проезде, о невероятно красивом платье в витрине неподалеку, которое висит там уже года три или четыре и о котором я всегда думаю, что обязательно накоплю на него денег, если смогу похудеть разом килограмм на двадцать; о почти ручных голубях у памятника Энгельсу на Кропоткинской, и о величавом, царственном сиянии Храма Христа-Спасителя. О радости свободного дня, когда просто выходишь из дома и идешь, куда глаза глядят; о забытой Богом кофеенке на Бауманской, где можно сидеть у окна, пить кофе и читать "БГ" (особенно объявления, по-московски уютные: "в семье сурикатов пополнение", "скупаю пуговицы всех форм, цветов и размеров" или "ищу преподавателя хороших манер за чашку кофе"); о солнечной Пятницкой, где по утрам пахнет шоколадом, а над головой стоит густой колокольный звон; о хипстерах в Парке культуры- настоящих, слушающих джаз и и явно одетых во "Фрик-Фраке", будто вынутых из бабушкиного чулана, слегка пыльных и очень приветливых.
Когда я уезжаю из Москвы, мне часто снится один и тот же сон: стоит ясный и радостный апрель, и я в Москве (зеленое пальто нараспашку, любимый яблочный шарф кое-как болтается на шее, в левой руке- цилиндр; через плечо- кожаная сумка- "планшет", болтающаяся где-то сзади на правом полупопии, а в ней- засаленный, читаный-перечитанный томик Гиляровского). И я шляюсь по звонкому, солнечному, веселому Замоскворечью, подставляя лицо теплому ветру; переходя мост, машу рукой нелепому Петру (он сам как Москва: непонятный, нескладный, безвкусный, но такой родной и, кажется, даже немного симпатичный), потом трогаю гладкий бронзовый собачий нос на площади Революции; копаюсь на книжном развале на Старом Арбате; разговариваю с Грибоедовым на Чистых прудах; в подземном переходе на Китай-городе глажу древние камни- фундамент самого первого Кремля... И радостный весенний московский круговорот носит меня по любимым местам, и я вслушиваюсь в музыку московской жизни: Варварка, Остоженка, Станиславский и Немирович-Данченко, шехтелевские особнячки, храм Всех Святых на Кулишках, дом Маргариты...
Неужели я смогу променять тебя на что-то другое, Москва?

@настроение: Буйно-радостное

21:19 

Abbi pazienza
Сегодня с утра я как будто разделилась на две части.
Половина меня спокойно одевалась, чистила зубы, красилась, вливала в себя положенную чашку кофе, а вторая половина как будто наблюдала за этим со стороны, скрестив руки на груди и скептически хмыкая. Сегодня мы увидим, чего на самом деле стоят твои способности, Левина...
Я была спокойна- ну, почти. Только где-то внутри от живота к горлу поднималась тошнотворная волна и снова опускалась. Не страх, нет- злой звериный азарт. Я ненавидела себя за то, что хочу пятерку, а могу получить четыре или, не дай Бог, три; а еще больше за то, что могу получить и пять и буду думать, что так и должно быть. Что не смогу даже порадоваться.
Ну что я за человек.
Наконец-то увидела своих дорогих девочек. Будто и не расставались. Люблю таких людей, с которыми ничего не меняется, виделись ли вы последний раз вчера или год назад. Чудесное чувство, в самом деле.
Наконец-то увидела родителей. Тоже забавные чувство, когда за твои успехи кто-то радуется больше, чем ты сам. Когда приходишь домой, а папа так по-детски гордо заявляет: "дядя Саша с Тетей Ритой тебя поздравляют с пятеркой, и Радченки тоже. И Каули. И еще куча людей с работы, ну, ты их не знаешь". И мама, сидя на кровати, радостно прыгает на попе.
Наткнулась сегодня в интернете на забавную статью про самые новые дурные привычки. И с непонятным самодовольством отметила некоторые у себя. Ну чего хорошего в том, что я тоже мешаю дорогой алкоголь с кока-колой или говорю "рандомно" вместо "случайно"? Казалось бы, ничего, но почему-то чертовски приятно осознавать себя человеком своего времени- посмотрите, мол, у меня даже пороки современные- пресовременные. Возьмите меня к себе. Дружить будем.
А может, я просто устала от своего навязчивого эпатажа и мне хочется хоть в чем-то быть как все?
Хотя нет, как устала? Да я никогда не устану от него. Хааа.

22:47 

Abbi pazienza
А я снова влюблена и, черт возьми, не могу понять, в кого.
Да и неважно.
Я просто соединяю в сознании нескольких людей и схожу с ума от любви. И это прекрасно.
Я люблю того, кого нет. Или так: я люблю свое представление о нескольких людях сразу.
Пора переставать пить травяные сборы с сомнительным эффектом.

16:28 

Abbi pazienza
Я не понимаю, почему страдают всегда хорошие люди.
Более того, я не понимаю закономерности: то ли несчастная судьба делает людей прекрасными (но это нелогично и противоречит здравому смыслу), то ли эти самые "хорошие люди", уже являясь таковыми, именно этим навлекают на себя несчастья (но тогда это отвратительно и нахуй вообще так жить).
Но ясно одно: не будь они столь несчастны, я бы не любила их так сильно и горячо, как люблю. Милого ангела Светика, бедного хромоножку, которого ненавидит родная мать за то, что он не такой, синеглазое чудо, готовое любить каждого человека просто за то, что он есть. Чудную, необыкновенную Настеньку, нелюбимого ребенка в семье, всеми попрекаемую, презираемую целым миром за рассеянность, открытость и прямолинейность. Чудесную Леру, умную, понимающую, храбрую, слишком рано познавшую взрослую жизнь и понявшую самое страшное- что она никому в этом мире не нужна. Сережу, лучшего друга, некрасивого, угрюмого, неласкового, но самого доброго и прекрасного в душе, человека, который всю жизнь мечтал о крепкой и любящей семье и которой у него никогда не будет, потому что он гей. И Колю, милого, смешного Колю, умнейшего и обаятельнейшего парня, который тоже только сейчас понял, каково это- жить без ненависти и страха, чьи грустные и мудрые глаза так хочется расцеловать, потому что они расскажут больше, чем он сам...
Я учусь силе и стойкости у этих людей, умению преодолевать трудности, жить и радоваться жизни вопреки всем бедам. Меня окружают ангелы, их боль- это моя боль. Когда им плохо, я плачу, и мне кажется, что я могу выплакать их слезы, пострадать за них.
Как будто это что-то изменит.
Но как бы то ни было, я люблю их, сильно, очень сильно люблю. У них все будет хорошо, я знаю.

00:22 

Abbi pazienza
Как же я жду второго семестра, кто бы знал!
Четыре университетских месяца сделали невозможное. Могла ли я хотя бы полгода назад представить себе, что буду просыпаться по утрам без тошнотворного страха, без этой безнадежной тоски, без обреченных мыслей вроде "вот и начался очередной день жирной неудачницы"? Могла ли я подумать, что буду вспоминать школьные годы без омерзения, но со спокойным равнодушием и даже (о Боже!) с улыбкой? Могла ли я вообразить, что меня будут любить и понимать, что я стану равной среди равных и смогу наконец раздарить всю любовь, всю нежность, все добрые слова, скопившиеся за многие годы одиночества?
Неужели я не разучилась дружить?
Да, теперь я знаю, что это будут самые прекрасные годы в моей жизни. Я попала туда, куда должна была попасть, где меня понимают с полуслова, любят и зовут Левчиком. Где мои ошибки прощают. Где меня никогда не обидят.
Спасибо, школа, ты многому меня научила. Я много молчала и поэтому начала слушать. Я снесла много обид и научилась пропускать колкости мимо ушей. Я научилась отличать друзей от врагов. Научилась любить одиночество.
Но хватит, хватит! Сколько впереди хорошего! Сколько непрочитанных книг, солнечных деньков, еще не придуманных шуток и любовных признаний!
Жди меня, универ, совсем чуть-чуть осталось!

23:04 

Abbi pazienza
Привет всем, кто случайно или намеренно сюда забрел.
Я Саша, живу в Москве. Учусь в университете. В свободное время графоманствую. Вот и все обо мне.
Приятно познакомиться.
Ну, и немного ерунды в честь знакомства:
Когда я совершала заплыв в ванне, меня осенила поистине сумасшедшая мысль: я просто обязана открыть в Москве свой чайный домик! Было бы идеально, если бы он располагался где-нибудь на Маросейке или на Лубянском проезде, чтобы летом по вечерам в окно било рыжее закатное солнце...
Я пыталась как можно подробней представить себе, как он будет выглядеть. При входе обязательно будет висеть колокольчик- ну, такой, китайский, чтобы звонил, когда кто-нибудь входит. Внутри все в терракотово-синих тонах, везде шелковые подушки, низкие диванчики, свечи, ароматические палочки, от дыма которых все заволокло туманом... Бесчисленные баночки с чаем и кофе, бронзовые аптечные весы и потертые щипцы в форме рыбьих голов, которыми цветастая, как райская птица, и веселая продавщица (то есть я) раскладывает по бумажным пакетикам засахаренные сливы.
Ах да. И клетка с попугаем под потолком. Без нее никак.

Москвариум

главная